ЗОМБИ 10600

Крест на груди отца Петра засиял яркими, празднично мигшающими малиновыми огоньками.

Петр нажал на спрятанную в распятии кнопку и услышал механически-ровный, сопровождаемый лёгким металлическим отзвуком голос.

"Срочное сообщение".

Герберт Уэллс «Видение Страшного суда» 9600

Тра-а-ра-а!

 Я прислушивался, ничего не понимая.

 Та-ра-ра-ра!

Курт Воннегут «Люди без тел» 27 000

Думается мне, что мы, люди пожилые, так полностью никогда и не привыкнем к новому состоянию: ведь когда мы родились, об амфибиях - в новом смысле слова, конечно, - никто и слыхом не слыхивал. Лично я часто ловлю себя на том, что беспокоюсь о вещах, ставших теперь совершенно бесполезными и ненужными. 

Сомерсет Моэм «Вкусивший нирваны» 31 000

Люди в большинстве,- собственно говоря, в подавляющем большинстве,-ведут ту жизнь, которую им навязывают обстоятельства, и хотя некоторые тоскуют, чувствуют себя не на своем месте и думают, что обернись все иначе, так они сумели бы себя показать, прочие же, как правило, приемлют свой жребий если не безмятежно, то покорно. Они подобны трамваю, который вечно катит по одним и тем же рельсам. И они неизменно движутся взад-вперед, взад-вперед, пока в силах, а потом идут на слом. И не так часто встречаешь человека, который сам смело определил ход своей жизни. Если вам подобная встреча выпадет, к такому человеку стоит присмотреться получше.

Сон. Натиг Расул-Заде

Вот уже второй месяц преследует меня этот сон, тревожит, не оставляет в покое, часто вспоминаясь и днем, среди повседневных дел и суеты. Срок, надо признать, довольно необычный для сна — почти два месяца, если учесть, что он повторяется в мельчайших подробностях, сегодняшний, похожий на вчерашний, а тот в свою очередь на позавчерашний, как сухие горошинки перестука будильника на моем столе.

Осушитель. Роберт Сильверберг

В комнату, где Скродл склонился над гроссбухами, Мирниш внес устройство и с унылым видом поставил его на стол.

— Я закончил. Можешь приступать к Внедрению.

Друзья познаются в беде. Сомерсет Моэм

Вот уже тридцать лет я изучаю моих ближних. Не так-то много я о них узнал. Наверно, я не решился бы нанять слугу, доверясь только его внешности, а между тем, мне кажется, в большинстве случаев мы как раз по внешнему виду судим о людях. Смотрим, какой формы у человека подбородок, какой у него взгляд, как очерчен рот, — и делаем выводы. Не уверен, что мы чаще бываем правы, чем ошибаемся. Романы и пьесы нередко фальшивы и нежизненны потому, что их авторы наделяют героев цельными, последовательными характерами, впрочем, пожалуй, они не могут иначе, ведь если сделать характер противоречивым, он станет непонятен. А между тем почти все мы полны противоречий. Каждый из нас — просто случайная мешанина несовместимых качеств. Учебник логики скажет вам, что абсурдно утверждать, будто желтый цвет имеет цилиндрическую форму, а благодарность тяжелее воздуха; но в той смеси абсурдов, которая составляет человеческое «я», желтый цвет вполне может оказаться лошадью с тележкой, а благодарность — серединой будущей недели. Когда люди уверяют меня, что первое впечатление от человека никогда их не обманывает, я только пожимаю плечами. По-моему, такие люди либо не слишком проницательны, либо чересчур самонадеянны. Что до меня — чем дольше я знаю человека, тем загадочней он мне кажется; и как раз про самых старых своих друзей я могу сказать, что не знаю о них ровным счетом ничего.